Крестный путь священника Павла Флоренского. Интервью с игуменом Андроником (Трубачевым) (2012)

8 декабря исполняется 75 лет со дня мученической кончины священника Павла Флоренского, богослова, философа, искусствоведа, математика. 5 декабря в Сергиевом Посаде открыт памятный знак, посвященный всем, пострадавшим за веру в годы большевистских гонений. Накануне дня памяти об отце Павле Флоренском рассказал "Правмиру" его внук игумен Андроник (Трубачев).

Русские университеты

— Розанов говорил, что русский человек больше формируется не в университетах, а под воздействием бабушек и нянь.

— Это очень красивая концепция возрастания Пушкина. У отца Павла, его братьев и сестер была своя воспитательница — тетя Юля, родная сестра отца. Она, в отличие от брата, сохранила веру, читала с племянниками Евангелие и даже водила семилетнего Павла причащаться в Батуми — он об этом пишет в своих воспоминаниях. То есть какие-то зерна религиозности она в его душу заронила.

А отец, опять же по воспоминаниям отца Павла, занимал промежуточную позицию. Как человек дела, он противостоял нигилистическому времени. Одно время он занимал пост заместителя министра путей сообщения Закавказья, но чиновничьи обязанности его тяготили. Он любил работать как практик. И практика уберегла его от соблазна нигилистическими идеями.

Но характерное для того времени увлечение позитивизмом он разделял. Его отец, дед отца Павла, закончил Костромскую семинарию, но потом поступил на медицинский факультет Московского университета. Тогда, в начале XIX века, некоторых выпускников семинарии направляли учиться в университет, но, по семейному преданию, дед отца Павла пошел туда наперекор направлению — направили его в Духовную академию, и даже митрополит Филарет вызывал его и уговаривал остаться в академии. Он не остался, променял священство на науку — произошла, как пишет отец Павел, измена алтарю.

— Он отошел от веры или только от священства отказался?

— Он был военным лекарем на Кавказе в полку донских казаков. Этот быт прекрасно описан Толстым в его рассказах о Кавказской войне. Своеобразный быт. Нормального супружества не было, казаки вступали в беспорядочные отношения с черкешенками, потом уезжали. Вольница, которая потом продолжилась. Сегодня принято превозносить казачество, но возьмите «Тихий Дон». Отношение Григория Мелихова к родине — копия его отношения к женщине: то к одной, то к другой, то к красным, то к белым.

Не думаю, что дед отца Павла принципиально разрывал с религией. Скорее всего, он просто стал к ней равнодушен. И отец отца Павла, как я уже сказал, был совсем далек от религии, но примирился c тем, что сын после университета поступил в Духовную академию. Удивился, наверное, огорчился — он хотел видеть сына ученым, — но ни к разрыву отношений, ни даже к ссоре это не привело.

Мама отца Павла была армянкой, но, думаю, венчались они с его отцом в православной церкви. Вероятно, на бытовом уровне в доме соблюдались религиозные традиции. А традиции эти в городах тогда сводились к причащению раз в году и празднованию Пасхи. Далеко не все ходили даже на пасхальную службу, но дома праздновали, разговлялись, хотя говели только несколько дней перед причастием — а причащались обычно Великим постом.

Переворот в мировоззрении будущего отца Павла начался еще в детстве, когда однажды ночью он проснулся ночью и услышал голос: «Павел, Павел!» Об этом он сам не раз писал.

Простота против опрощенства

— Потом его привлекало учение Толстого?

— Да, Павлу нравилась в этом учении нравственная сторона и идея опрощения. Стремление опроститься было характерно для интеллигенции самых разных слоев — от народничества, славянофилов и революционеров до высшей аристократии. И Толстой в своих философских работах постоянно пропагандировал опрощение.

Очень он этим навредил — самым ценным трудом стали считать труд физический. Никто не умаляет физический труд, но разве изобретение самолета, ракеты, ядерного топлива не больший труд, чем просто закручивание гаек? А у русского народа, в том числе и под влиянием толстовства, создалось впечатление, что чем примитивнее, тем достойнее для человека. К чему привело массовое опрощенство, все знают — страной стали управлять шариковы.

Отец Павел любил простоту (но это не то же самое, что опрощенство), и поэтому в юности какое-то время его привлекало толстовство своей нравственной стороной, но не религиозными идеями. А уже в двадцатые годы он говорил на лекциях о наивности религиозно-философских рассуждений Толстого.

— В первые годы после революции он даже дискутировал с Луначарским?

— Это один из мифов. Встречался он с Луначарским, но никаких дискуссий не было. Отец Павел и с Троцким встречался — когда Троцкого сняли со всех политических постов, он возглавил промышленный отдел и приезжал во Всесоюзный энергетический институт, где отец Павел работал. Они всего минут пять общались, а в некоторых книгах эта мимолетная встреча раздута до того, что он имел какие-то связи с Троцким, чуть ли не дружил. Ничего подобного. Он всегда прямо писал, что думает о большевистской идеологии.

Право критиковать гимназию

— Относясь к революции критически, отец Павел считал правильным прекращение преподавания религии в школе. И вообще он писал, что интеллектуально развился не благодаря гимназии, а вопреки ей. Почему?

— Розанов тоже критически отзывался о гимназии. Что было плохого в дореволюционной гимназии? Наверное, система зубрежки, которая не прививала интереса, любви к предметам. Но ведь это можно сказать о любой школе. Многое зависит от преподавателя. У них был преподаватель истории, словесности, которого все гимназисты, в том числе и отец Павел, вспоминали очень тепло.

Все познается в сравнении. По сравнению с тем, что давали отцу Павлу самостоятельные занятия, гимназия представлялась ему пустым времяпрепровождением. Но ведь в гимназии не одни Флоренские учатся. Он по способностям и трудолюбию намного превосходил почти всех своих сверстников, поэтому имел право так критиковать гимназию. Сегодня же дай Бог нашей школе хотя бы приблизиться к тому уровню образования.

Ну, а о том, что уроки Закона Божия скорее отвращали от религии, чем укрепляли в вере, писал не только отец Павел, но многие его современники. Потому что преподавался Закон Божий формально, сухо, преподаватели требовали зубрежки. Вот когда в воскресных школах батюшки не ставят никаких оценок, а просто читают детям Евангелие, поясняют, что непонятно, приводят примеры из современной жизни, показывающие актуальность Евангелия, дети могут устремиться к Церкви.

А формальный подход к такому предмету, конечно, скорее отвратит их. Но когда не только из школ убрали Закон Божий, но вообще лишили детей возможности получать религиозные знания, стало намного хуже, чем до революции — теперь это очевидно.

Брак и монашество — две руки

— Отец Павел воцерковлялся под руководством монахов. А сам он никогда о монашестве не думал?

— На последнем курсе университете он вместе с другом Андреем Белым пришел к своему духовнику епископу Антонию (Флоренсову). Они просили благословения на монашество, но владыка Антоний понимал, что это скорее юношеский чистый порыв, и посоветовал молодым людям сначала закончить Духовную академию, а там видно будет.

Отец Павел закончил, начал преподавать, потом по знамению Божию женился, родилось в их браке пять детей. Но он всегда очень уважал монашество и, что не менее важно, монахи уважали его.

В то время черное и белое духовенство часто противостояли друг другу, и ректор Духовной академии, архиепископ Феодор (Поздеевский), даже хотел создать чисто монашескую академию, но к отцу Павлу он относился с большим уважением.

Конечно, это надуманное противостояние. Брак и монашество — как две руки. А русское монашество традиционно связано с миром. В первые века монахи полностью отгораживались от мира. Они молились за мир, кем-то из мирян даже руководили как духовники, но на расстоянии, удаленно. А главной целью считали молитву за себя и за мир.

Это в идеале правильно, но изменились условия жизни, сегодня монашество у нас — передовой отряд, монахов бросают туда, где особо тяжело: например, назначают в отдаленные сельские приходы, где семейному священнику просто не выжить.

— О жене и детях отца Павла написано мало.

— Жена его Анна Михайловна родилась в селе Кутловы Борки (оно и сейчас существует) Рязанской области. Из крестьян — отец ее был управляющим имением, сама она закончила восемь классов и даже два года учительствовала в родном селе. Но главное не это. Редко я встречал таких мудрых и глубоких людей, как моя бабушка. Она стала связующим звеном между поколением, оказавшимся в лагерях, и нашим, послевоенным поколением.

О масштабе ее личности говорит и тот факт, что отпевали ее (умерла она в 1973 году) четыре епископа! Далеко не каждого священника отпевает епископ. Ну и я, конечно, многим обязан бабушке.

— Все дети и внуки отца Павла сохранили веру?

— Да. И в партию никто никогда не вступал. Хотя, например, один из сыновей, Кирилл Павлович, прошел всю войну, дослужился до капитана, брал Берлин. Там ведь перед каждой атакой писали заявление в партию — в любой момент могли убить. Но он так и не вступил.

Он был крупный ученый, работал в Институте космических исследований, но все равно по возможности ходил в церковь. Обычно — когда приезжал в Сергиев Посад. В городах тогда многие старались не ходить — за этим следили, у людей могли быть неприятности.

ХХ век будет пропитан оккультизмом

— Многие критикуют отца Павла как недостаточно православного мыслителя и даже обвиняют его в увлечении оккультизмом. Откуда возник этот миф?

— Ну, например, в «Путях русского богословия» отца Георгия Флоровского достается не только отцу Павлу, но многим замечательным мыслителям и богословам. Очень субъективен отец Георгий в своих оценках, пристрастен. Книгу он написал замечательную, но необъективную.

Разумеется, отец Павел никогда не увлекался оккультизмом, но исследовал это явление и говорил на лекциях студентам академии, что очень важно его исследовать, потому что весь XX век будет пропитан оккультизмом. И, действительно, как только рухнул атеизм, началось массовое увлечение всевозможными оккультными вещами. А на Западе, где не было государственного атеизма, ими увлекались, как и предвидел отец Павел, в течение всего XX века.

В России, как вы знаете, еще в XIX веке интеллигенция и дворянство увлекались подобной мистикой, и чем дальше, тем больше. Отец Павел никогда не судил людей, но твердо отстаивал истину. Он понимал, что пути Господни неисповедимы, и если один приходит к истине прямым путем, другой идет окольными.

Андрей Белый, который в юности вместе с отцом Павлом собирался в монахи, стал антропософом. В письмах ему отец Павел высказывался об антропософии очень резко, но не обличал Белого, не разрывал с ним отношения. Он умел отделить заблуждения от личности.

— Из примера отца Павла следует, что не надо бояться исследовать даже духовно сомнительные явления, если это делается ради открытия истины заблуждающимся?

— Понимаете, не всем это надо исследовать. Нужны способности и твердость, чтобы не соблазниться. И любовь к предмету исследования. Познание даже сравнивают с браком. Чтобы правильно исследовать явление, надо его полюбить, увидеть в нем что-то хорошее. Возьмите греческие мистерии и мифы о воскресающем боге Дионисе. Можно это просто отвергнуть как язычество, сказать, что язычники остались во тьме, а можно увидеть в языческой мысли проблески идей о воскресении. Одно дело — религиозный культ, который противостоит христианскому, и совсем другое — философское осмысление.

Оккультизм паразитирует на благом человеческом желании. У человека есть душевная потребность общаться с умершими родственниками. В этом смысл молитвы об усопших, заупокойной службы, на проскомидии тоже вынимаются частички за умерших. Это законный путь, а оккультизм предлагает незаконный, ведущий в погибель — войти в общение с ними вне Церкви.

Но потребность общения с ушедшими близкими — естественная. Следовательно, надо показать человеку, пришедшему со своей потребностью к оккультизму, почему выбранный им путь ошибочен, опасен. А показать это можно, только исследуя оккультизм.

Работы отца Павла, на мой взгляд, ценны еще и потому, что в эпоху культа рацио показывают, что существуют другие, высшие пути познания истины, а если рассудок отказывается от веры, то не познает истину.

Лагерь как путь ко Христу

— Почему отец Павел до сих пор не прославлен как новомученик?

— Позиция Синода и Комиссии по канонизации сейчас такова: вопрос о канонизации человека, который был обвинен в создании какой-то несуществующей контрреволюционной организации и признал себя виновным, не ставится, даже если потом его расстреляли. Это как раз случай отца Павла. Его обвинили в создании контрреволюционной монархической организации, и он не просто признал себя виновным, но взял на себя всю вину, сказал, что был ее идеологом.

Тем самым он пытался выгородить остальных, но в соответствии с сегодняшней позицией людей, которым вверено дело о канонизации, вопрос о его прославлении рассматриваться не может. Не может в данный момент — это официальная позиция, но такие взгляды со временем меняются. И сегодня многие уважаемые церковные люди придерживаются другого мнения — они считают, что сохранившиеся акты о действиях людей на следствии должны учитываться, но не как решающие.

Я считаю, что отец Павел Флоренский входит в сонм мучеников. Он не отказался от веры, от сана, по воспоминаниям людей, бывших с ним в лагере, держался там терпеливо, безропотно, благодушно, проповедовал слово Божие тем, кто готов был это слово услышать. Более того, в лагере ему предложили выехать в Чехию и воссоединиться там с семьей — он отказался.

После революции в Чехию эмигрировали две его духовных дочери, и одна из них стала сестрой милосердия, ухаживала за престарелым президентом Чехии Масариком. Масарик хорошо знал и любил русскую культуру, видимо, она ему рассказала об отце Павле, а он предложил обратиться к советскому правительству с просьбой выпустить отца Павла и разрешить выехать к нему его семье.

Семье, которая жила в Сергиевом Посаде, передали, что есть такая возможность, и Анна Михайловна ездила к нему в лагерь, при встрече ему все рассказала и потом об этом же писала в письмах. Но в 1934 году он отказался. Я не знаю других случаев, когда узник отказался выехать из лагеря. Это говорит о том, что он относился к своему пребыванию там не как к результату политических репрессий, а рассматривал его как путь ко Христу.

Беседовал Леонид Виноградов