Павел Васильевич Флоренский, Татьяна Алексеевна Шутова. Сокрытое чудо: святая тайна Лавры (2000)

Жизнь Флоренского оборвалась в расцвете творческих сил. Но ему многое удалось создать, многое опубликовать. У Флоренского была большая дружная семья, талантливые дети. Его потомки сохранили творческое наследие, собрали архив и воспоминания, подготовили и издали труды своего великого предка.

Флоренский неоднократно подвергался гонениям и арестам. Первый раз он был арестован в 1906 году за проповедь против смертной казни лейтенанта Шмидта. Последний раз он был арестован 25 февраля 1933 года по делу о контрреволюционной националистической фашистской организации «Партия возрождения России», идеологом которой он якобы и был. Потому в обвинительном заключении по делу №2886 в списке осужденных его имя стоит первым:

«Флоренский Павел Александрович, профессор богословия, служитель культа (поп), выходец из знатной дворянской семьи, по политубеждениям крайне правый монархист, автор печатных трудов по богословию, в которых откровенно выражены его монархические убеждения (“Защита божества”, “Столп и утверждение истины” и т.д.). В 1928 году арестовывался ОГПУ и осужден как активный участник церковно-монархической организации на 3 года...».

Никакой разветвленной подпольной контрреволюционной организации, во главе которой стоял бы священник Павел Флоренский, никогда не было. «Партия возрождения России» — это чекистский миф. Хотя по делу №2886 были осуждены десятки людей, даже не бывшие знакомыми между собой, но которые на следствии признались во всем, чего от них добивались. Тут к месту вспомнить слова Надежды Мандельштам: «Пусть Господь убережет наших потомков от веры в то, в чем мы сознавались на допросах».

Действительной причиной ареста и гибели отца Павла Флоренского было то, что он «не отрекся от сана». Его звали и предлагали убежище президенты и монархи многих стран, но он не покинул родину, не уплыл на «философском корабле» к другим берегам, как многие его соратники. Узнав в Париже о гибели друга, отец Сергий Булгаков писал: «Жизнь ему как бы предлагала выбор между Соловками и Парижем, но он избрал родину, хотя то были Соловки, он восхотел до конца разделить судьбу со своим народом. И сам он, и судьба его есть слава и величие России, хотя вместе с тем и величайшее преступление».

25 ноября 1937 года на заседании Особой Тройки УНКВД Ленинградской области П.А.Флоренский был приговорен к высшей мере наказания и расстрелян 8 декабря того же года. Место его захоронения неизвестно. В одном из последних писем семье из Соловецкого концлагеря П.А.Флоренский пишет, что его идеи востребуются России не раньше, чем через полвека. Время пророчества наступило. Услышим ли, воспримем ли?

«Партии возрождения России» не существовало, как не было и церковно-монархического заговора по свержению устоев власти. Но была тайна. Тайна, связавшая отца Павла Флоренского и его единомышленников. Эту тайну унесли с собой в мир иной все к ней причастные. Говорят, что рукописи не горят. Не исчезают бесследно и мысли, хранимые в сфере духа — пневматосфере, как называл ее П.А.Флоренский. Сегодня мы впервые откроем сокровенную тайну Сергиева Посада.

После Октябрьской революции подмосковный Сергиев Посад стал поистине духовной столицей России уходящей. Сюда, в сердце православия, собрался цвет нации, представители ее славных семей, писатели, художники, философы. Какие громкие имена — Голицыны, Дурново, Иловайские, Шаховские, Раевские, Нарышкины, Родзянко, Шереметевы. Тут работают Фаворский, Розанов, Нестеров. Одно время существовал даже «Первый колхоз Сергиева Посада», председателем которого был граф Олсуфьев, а колхозниками — графы да князья. В 1918 году была создана Комиссия по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевской Лавры во главе с П.А. Флоренским. В 1920 году Лавру закрыли. Иноки закрытого монастыря и прилегающих скитов пошли работать в посадские музеи. Именно благодаря их подвижничеству сокровища Лавры были убережены от разграбления и надругательства. В 1928 году грянуло знаменитое «Сергиево-Посадское дело», по которому были арестованы 80 «бывших». По-разному сложилась судьба этих людей. Некоторых из них связала сокровенная тайна, которую свято хранили все, причастные к ней.

...В сумерках, накануне Страстной недели, в окошко дома на Дворянской постучала торопливая рука. Отец Павел, перекрестившись на образ Святой Софии, отпер засов. То был не еженощно ожидаемый арест. Пришла соседка, просила исповедать. После закрытия храма общины Красного Креста такое было не редкость, и отец Павел часто справлял требы на дому.

Соседка сильно волновалась. Её дочь была замужем за местным комиссаром. Утром тот говорил по телефону с Москвой, что-то про «опиум для народа», кости, Лавру. Отец Павел замер. По Посаду уже ходили слухи о том, что на Пасху безбожники собирались осквернить Лавру и её святыни. После того как за соседкой тихо простонала дверь, отец Павел стал быстро собираться. Его супруга Анна Михайловна ахнула: ночь на дворе, на улицах неспокойно. Простившись с ней как-то по-особенному печально, отец Павел зашагал по Дворянской к Лавре...

Учительствовавший в Загорске Сергей Алексеевич Волков (кстати, один из тех немногих, кто не оставлял Флоренских своим вниманием) рассказывал: эта женщина умоляла отца Павла «что-то сделать», протестовать, но Флоренский в ответ только отводил глаза в сторону и что-то невразумительно говорил о том, что надо, мол, смириться, надо молиться... Его собеседница была явно недовольна... В таком виде этот рассказ и сохранился в воспоминаниях. (Волков С.А. Последние у Троицы. М.-СПб., 1995.)

Прежде чем назвать имя тайны и ее хранителей, несколько слов о таинстве — важнейшем понятии христианства. Таинства сопровождают христианина всю жизнь: от таинства крещения до таинства отпевания.

Некогда Христос сказал апостолу Петру: «Ты — камень, на котором построю я Церковь мою». Все, сказанное Спасителем, имеет не только символический, но и конкретный смысл. Краеугольный камень, на котором стоит церковь Христова, — апостолы и идущие им вслед святые. Главное таинство в храме — евхаристия, пресуществление вина и хлеба в кровь и тело Господни, может произойти только тогда, когда чаша со святыми дарами покоится на камне — на мощах угодников Божиих. Как-то Лев Николаевич Гумилев так объяснил закон энтропии: «Энергия тратится, все разрушается. Нужна подкачка энергии, энергии Божественной. Если не будет на земле причастия, мир развалится». Вот почему сохранение мощей праведников — не только дань уважения, но и залог будущего существования человечества, это возможность Земле быть.

Поэтому их уничтожение — не только кощунство, но и акт саморазрушения, это одно из самых страшных преступлений или несчастий, в том числе и экологических. В этом смысле сохранение мощей, то, что совершили отец Павел и его сподвижники, обретает поистине космическое значение. Поэтому понятно, почему так встревожился отец Павел Флоренский накануне Пасхи 1919 года. Разрушители «мира насилия» собирались осквернить величайшую святыню России — мощи преподобного Сергия Радонежского, одного из самых почитаемых русских святых…

…Отец Павел через Успенские ворота прошел в Лавру и направился в келью наместника. О чем говорил они с архимандритом Кронидом, знает только Господь. Лишь стены древней обители были свидетелями тайной вечери, на которую сошлись члены Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры П.А.Флоренский, Ю.А.Олсуфьев, а также, вероятно, граф В.А.Комаровский и ставшие впоследствии священниками С.П.Мансуров и М.В.Шик. Они тайно вошли в Троицкий собор и сотворили молитву у раки с мощами Сергия Радонежского. Затем вскрыли раку и изъяли честную главу Преподобного, а на ее место положили главу погребенного в Лавре князя Трубецкого. Главу Преподобного схоронили в ризнице и покинули Лавру, дав обет молчания, не нарушимый ими во всех тяготах их земного бытия. Только в наши дни по крупицам, по разрозненным воспоминаниям удалось воссоздать картину событий восьмидесятилетней давности.

На Пасху 1919 года комиссары и безбожники устроили шабаш в Сергиевом Посаде с разоблачением чудес. Рака с мощами была выставлена на глумление толпы. Хулителям казалось, что подобное действо должно навсегда убить в посадцах веру в святыни и чудеса. Но чудо все-таки произошло. Вакханалия была снята на пленку привезенным из Москвы кинооператором. Пленку проявили. Но в тот момент, когда на ней пошли кадры, запечатлевшие сам момент глумления, пленка оказалась засвеченной. На этом беснование не закончилось, и через год, 20 апреля 1920 года, Троице-Сергиева Лавра была закрыта.

Глава Преподобного, убереженная от надругательства, секретно хранилась в ризнице вплоть до закрытия Лавры. В 1920 году Ю.А. Олсуфьев, поместив ее в дубовый ковчег, перенес в свой дом на улице Валовая в Посаде, ставшем Загорском. В 1928 закрутилось «сергиево-посадское дело», пошли массовые аресты «бывших». Ковчег со святыней закопали в саду дома Олсуфьевых, и никто из причастных к тайне не выдал ее на допросах. В то время существовал еще Политический Красный Крест и его добрый гений Е.П. Пешкова, благодаря которой удалось сберечь жизнь многим посадцам, в том числе графу Осуфьеву, которому, однако, пришлось скрыться в Нижнем Новгороде. В начале 30-х годов накатилась новая волна арестов, в 1933 году был арестован П.А. Флоренский. В посадскую тайну посвятили Павла Александровича Голубцова, ставшего позже архиепископом Новгородским и Старорусским. Голубцов тайно перенес ковчег со святыней из олсуфьевского сада и сокрыл его в окрестностях Николо-Угрешского монастыря под Люберцами. «Когда я ее нес, она казалась мне необыкновенно тяжелой», — рассказывал он своему однокурснику по семинарии — будущему митрополиту Питириму (Нечаеву)...

Видимо, Богу было угодно, чтобы именно через него являлись миру хранимые от поругания мощи святых. Именно при нем, в конце 50-х — начале 60-х Новгородский краеведческий музей вернул Церкви мощи святого Никиты Новгородского. Владыка, когда он обтирал их розовой водой, увидел кровь, которая запеклась на виске нетленной Главы святого. Эта кровь на мощах — свидетельство свершившегося чуда: она, видимо, выступила здесь тогда, когда кто-то их кощунственно ударил.

В связи с мощами Никиты Новгородского, по воспоминаниям владыки Сергия, произошла и другая история. Однажды к нему пришла прихожанка и принесла палец, оторванный от мощей святого. «Откуда он у тебя?» — спрашивает владыка. «Да он, — говорит, — у меня во время войны оказался. Тогда в Новгороде стояли немцы. Они зашли в музей, разглядывали там мощи. Один отломил от них палец, а другой отобрал его, отругал и вернул святыню мне: “Он, мол, протестант, ничего не понимает, а я — католик, я-то понимаю, что это святыня. Возьми, сбереги”». Так вот, потом, когда музей вернул Церкви мощи святого, Владыка приложил к ним возвращенный палец, а жилку от него благоговейно отстриг ножницами и передал тогдашнему Патриарху Алексию (Симанскому). Кроме мощей Никиты Новгородского, он получил еще и частицы мощей апостолов Петра и Павла, принадлежавших погибшему в Новгороде немцу: эти крошечные частицы были запаяны в воске и прилеплены к бумажке. Словом, епископ Новгородский и Старорусский был человеком, к которому святыни стекались сами, давались ему в руки. Так что не случайно он, владыка Сергий, оказался одним из немногих, кто погребен в самой Лавре, у алтаря Святодуховской церкви.

Вскоре П.А.Голубцов также был арестован, а из заключения попал на фронт, где служил санитаром. После демобилизации он перенес дубовый ковчег в дом племянницы Олсуфьева Е.П.Васильчиковой. Когда попытались расспросить Екатерину Павловну незадолго до ее кончины о тех событиях, она пришла в ужас: как стало известно о тайне?

Екатерина Васильчикова также проходила «по сергиево-посадскому делу». Юная девушка уже тогда догадывалась о тайне, связавшей ее родных и друзей. На допросах она держалась независимо и достойно. Взяли ее за «голубую кровь», как же — в родстве с самим Иваном Грозным, Рюриковна, одним словом. Чудом, с помощью Е.П.Пешковой Кате Васильчиковой удалось избежать лагерей.

А уже после войны, вернувшись с фронта, перенес ковчег в дом Екатерины Павловны Васильчиковой, которая оставалась последней хранительницей святыни до тех пор, пока Глава не вернулась, наконец, в Лавру. С трепетом говорила Екатерина Павловна о том, как хранила ковчег, поставив на него для конспирации цветочный горшок. Словно тепло какое шло от того места, вспоминала она. Домашний цветок семейства лилейных жил на окне квартиры Васильчиковых в высотке на Красной Пресне. Цветок подсыхал и умер вслед за своей хозяйкой несколько лет назад.

В первый послевоенный год, 21 апреля 1946 года, на Пасху, была вновь открыта Троице-Сергиева Лавра. Мощи ее основателя Сергия Радонежского из музея вернулись на свое место в Троицком соборе с благословения Патриарха Алексия Первого. Вернулась на свое место и Глава, и снова все произошло в тайне — времена были сталинские. Об этом не суждено было узнать вдохновителям и охранителям тайны архимандриту Крониду и священнику Павлу Флоренскому. Они приняли мученическую кончину почти в один день. Архимандрит Кронид был расстрелян 10 декабря 1937 года и погребен в Москве. П.А.Флоренский погиб на Соловках 8 декабря 1937 года, место его захоронения неизвестно. Сохраненная ими святыня вернулась на свое место, в сердце русского православия, город, которому недавно вернули его подлинное имя — Сергиев Посад.

О подлинности святыни свидетельствует свежий след, оставленный на верхнем позвонке останков: при жизни преподобный страдал болезнью костей, и верхний позвонок прирос к основанию черепа. Чтобы отделить пречестную голову, заговорщикам пришлось использовать церковное копие, оставившее стигмат-мету, нанесенную в глухую апрельскую ночь, когда обреченных священников и прихожан связала сакральная тайна, пронесенная ими через всю их мученическую и праведную жизнь.

По семейным легендам, дед записал ее, эту историю, на листке бумаги, который нам, однако, так и не удалось обнаружить в его архиве. Игумен Андроник (Трубачев) обмолвился об этом эпизоде лишь мельком, буквально в одной фразе своего предисловия в первому тому сочинений Флоренского.

Этот гениальный ход напоминает фрагмент из «Иконостаса» П.А.Флоренского, где он рассуждает о гравюре. Гравюра, говорит он, в собственном смысле слова совсем не то, что мы называем гравюрой — отпечаток на бумаге, а то, что вырезано на металле или дереве. А отпечаток — это уже иное, что может служить доказательством подлинности гравюры. Аналогично — в качестве завета — ломали монету, а потом, когда разломившие ее люди находили друг друга, они соединяли в одно целое разломленные половинки. Так и здесь: метки от копьеца на позвонках и на Главе Мощей святого являются доказательством их единства. Таким образом, рассуждения П.А.Флоренского в «Иконостасе» определенно звучат как указание и неоспоримое доказательство. Возможно, это было заранее просчитано и подготовлено отцом Павлом Флоренским, позже написавшем об этом в своем труде.

Удивительно или, лучше сказать, промыслительно, но подобное случилось в наши дни с мощами другого почитаемого на Руси святого. На Рождество в 1991 году на чердаке музея истории религии и атеизма в Ленинграде был обнаружен мешок с костями и записка «Серафим». До сих пор неизвестно имя того, кто спас от уничтожения в 1920 году мощи Серафима Саровского. В год их обретения через всю Россию в Дивеево прошла процессия с мощами Преподобного, предсказавшего «Пасху посреди лета». Теперь мы знаем имена тех, кто сохранил святыню Троице-Сергиевой Лавры. Православная церковь воздает им должное, славя в своих молитвах. Мы, миряне, в 60-летие их мученической кончины, склоняем голову в память о них и их подвижничестве.

«Праведники церковные живы для живых и мертвы для мертвых, — писал в «Столпе и утверждении Истины» П.А.Флоренский. — Для потемневшей души лики угодников темнеют, для параличной — тела их застывают в жуткой неподвижности... Но ясные очи по-прежнему видят лики угодников сияющими “как лицо ангела”...».

(Написано в 2000 г.
Опубликовано в журнале "Русскiй Мiръ" №1, 2002)