Основные направления творчества священника Павла Флоренского

Игумен АНДРОНИК, С.М.ПОЛОВИНКИН

Свою жизненную задачу П.А.Флоренский понимал как проложение путей к будущему цельному мировоззрению, синтезирующему веру и разум, богословие и философию, искусство и науку. Отвлеченные построения были чужды ему, и сам он в книге «Мнимости в геометрии» (М., 1922) называл свою философию «конкретной метафизикой»: «Построение его — характера органического, а не логического, и отдельные формулировки не могут обособляться от конкретного материала» («Автореферат»). Здесь П.А.Флоренский следовал традиции русской философской мысли, выраженной в названии книги В.С.Соловьева «Критика отвлеченных начал».

К характерным чертам философской мысли П.А.Флоренского надо отнести использование математических идей и интуиций (теория разрывных функций, теория множеств, аритмология), выявляющих строение мира по Логосу. Выявление языков символики он полагал как существенную проблему теории знания. «Бытие, которое больше самого себя, — таково основное определение символа... Символ есть такая сущность, энергия которой, сращенная или, точнее срастворенная с энергией некоторой, другой, более ценной в данном отношении сущностью, несет, таким образом, в себе эту последнюю» («Имеславие как философская предпосылка»).

Одной из основных характеристик бытия в его нынешнем состоянии П.А.Флоренский считал антиномичность. Соответственно, антиномично и всякое действие разума. Мир надтреснут, и причина этого — грех и зло. Антиномичность преодолевается подвигом веры и любви.
«Руководящая тема культурно-исторических воззрений Флоренского — отрицание культуры как единого во времени и в пространстве процесса, с вытекающим отсюда отрицанием эволюции и прогресса культуры. Что же касается до жизни отдельных культур, то Флоренский развивает мысль о подчиненности их ритмически сменяющимся типам культур — средневековой и культуры возрожденской» («Автореферат»). Признаки субъективного типа возрожденской культуры: раздробленность, индивидуализм, логичность, статичность, пассивность, интеллектуализм, сенсуализм, иллюзионизм, аналитичность, отвлеченность, поверхностность. «Ренессансовая культура Европы, по убеждению П.А.Флоренского, закончила свое существование к началу XX в., и с первых годов нового столетия можно наблюдать по всем линиям культуры первые ростки культуры нового типа». Признаки объективного типа средневековой культуры: целостность и органичность, соборность, диалектичность, динамика, активность, волевое начало, прагматизм (деяние), реализм, синтетичность и аритмология, конкретность, самособранность. Свое собственное мировоззрение П.А.Флоренский считал соответствующим по складу стилю ХIV–ХV вв. русского средневековья.

Основным законом мира П.А.Флоренский считал закон возрастания энтропии, понимаемый им как закон возрастания Хаоса во всех областях мира. Хаосу противостоит Логос. Средневековая культура, коренящаяся в религиозном культе, сознательно борется с человеко-божнической возрожденской культурой, несущей в своих глубинах начало Хаоса. «Вера определяет культ, а культ — миропонимание, из которого далее следует культура».

Богословские труды П.А.Флоренского принадлежат к области христианской философской апологетики. Он разрабатывал проблемы теодицеи и антроподицеи. Теодицея («оправдание Бога») решает вопрос, как согласовать веру во всемогущего и всеблагого Бога с наличием мирового зла. Центральный вопрос теодицеи — бытие Единого Бога, Вседержителя, Творца видимого и невидимого мира и утверждение бытия тварного мира в Боге. Задачи и методы теодицеи XX века, века господства рассудка, П.А.Флоренский сводил к оправданию Бога не в области нравственной, как Блага, а в области разумной, как Истины. «Показать, что Истина сама себя делает Истиною — и есть задачи теодицеи». Этому и посвящена книга «Столп и утверждение Истины» (М., 1914). Путь теодицеи, оправдания Бога «возможен не иначе как благодатною силою Божиею». В живом церковном опыте «мы разумом своим испытываем Бога и находим, что воистину Он — Бог, Сущая Правда, Спаситель».

Антроподицея («оправдание человека») решает вопрос, как согласовать веру в то, что человек создан по образу и подобию Божию, совершенным и разумным, с наличным его несовершенством и греховностыо. Антроподицея П.А.Флоренского тесно связана с проблемами философской антропологии. В основе антроподицеи — идеи очищения и спасения человека, освящения и обожения человеческого существа. Центральный вопрос антроподицеи — христологический, о воплощении Бога Слова и соединении человека со Христом в таинствах Церкви. Особенность антроподицеи П.А.Флоренского состоит в том, что он развивает ее, опираясь на конкретный православный культ и православную культуру (наука, философия, хозяйство, искусство). Как цельное произведение антроподицея не была написана П.А.Флоренским, но основные положения ее содержатся в трудах «Философия культа» и «У водоразделов мысли». Путь антроподицеи, оправдания человека, «возможен не иначе как силою Божиею» и совершается: 1) в строении человека как образа и подобия Божия, 2) в освящении человека, когда он из грешного становится освященным, святым, и 3) в деятельности человека, когда религиозно-культовая, литургическая деятельность является онтологически первичной и определяет и освящает мировоззрение, хозяйство и художество человека.

Теодицея («восхождение благодати в нас к Богу») и антроподицея («нисхождение благодати в наши недра») в религиозной жизни взаимосвязаны, хотя первый путь более соответствует начальному опыту, а второй более зрелому.

В одном из последних писем П.А.Флоренского с Соловков к сыну Кириллу от 21 февраля 1937 г. подводится итог его многогранной деятельности: «Что я делал всю жизнь? — Рассматривал мир как единое целое, как единую картину и реальность, но в каждый момент или, точнее, на каждом этапе своей жизни, под определенным утлом зрения. Я просматривал мировые соотношения на разрезе мира по определенному направлению, в определенной плоскости и старался понять строение мира по этому, на данном этапе меня занимающему, признаку. Плоскости разреза менялись, но одна не отменяла другой, а лишь обогащала. Отсюда — непрестанная диалектичность мышления (смена плоскостей рассмотрения), при постоянстве установки на мир, как целое».

 

Математика

Любовь к математике проявилась у П.А.Флоренского еще в гимназии. Уже тогда его внимание привлек вопрос о прерывности и разрывности в математике и естествознании.

В 1900 г. П.А.Флоренский поступил на физико-математический факультет (отделение чистой математики) Московского университета. Его учителя — Л.К.Лахтин, Б.К.Млодзиевский, А.К.Власов, З.В.Бобынин, К.А.Андреев. Но наибольшее влияние на П.А.Флоренского оказал один из основателей Московской философско-математической школы Н.В.Бугаев, развивавший аритмологию (учение о прерывности). П.А.Флоренский вслед за Н.В.Бугаевым стал искать пути для преодоления односторонности подхода, господствовавшего в естествознании XIX в. и покоившегося на идеи непрерывности. В аритмологию Н.В.Бугаева П.А.Флоренский внес существенно новое: идеи теории множеств Георга Кантора. Это можно считать началом Московской школы теории функций (Д.Ф.Егоров, Н.Н.Лузин и многочисленная «лузитания»). Работа П.А.Флоренского «О символах бесконечности» (1904) была первой печатной работой по теории множеств в России. Свое кандидатское сочинение «Об особенностях плоских кривых как местах нарушения ее непрерывности» П.А.Флоренский предполагал сделать частью большой работы общефилософского характера «Прерывность как элемент мировоззрения». П.А.Флоренского особенно привлекало то, что синтезированием теории множеств Г.Кантора и аритмологии Н.В.Бугаева можно было подойти к решению проблем не только математики, но и других областей знания («философско-математический синтез»).

В ряде работ П.А.Флоренский дает своеобразное понимание числа как живой сложной монады — «умного первоорганизма». В 1922 г. П.А.Флоренский издал книгу «Мнимости в геометрии», в которой он из теории относительности выводит возможность конечной Вселенной, когда Земля и человек становятся средоточием творения. Здесь П.А.Флоренский возвращается к миропониманию Аристотеля, Птолемея и Данте. Но для него, в отличие от многих математиков и физиков, конечность Вселенной является реальным фактом, не столько опирающимся на математические выкладки, сколько вытекающим из общечеловеческого мировоззрения. В 1932 г. в статье «Физика на службе математики» П.А.Флоренский описал электроинтегратор — прототип современных аналоговых вычислительных машин.

Помимо собственно математических работ, математика пронизывала все творчество П.А.Флоренского. Оставляя зачастую в стороне математический аппарат, П.А.Флоренский использовал в философских целях идеи, интуиции и символы математики, называя это математическим идеализмом. Кроме того, для многих работ П.А.Флоренского характерна их строго математическая обработка.

В 1937 г. П.А.Флоренский так определял свой вклад в математику: «1. Математические понятия как конституитивные элементы философии (прерывность, функции и пр.). 2. Теория множеств и теория функций действительного переменного. 3. Геометрические мнимости. 4. Индивидуальность чисел (число  форма). 5. Изучение кривых in concreto. 6. Методика изучения формы» (из письма 13 мая 1937 г.)».

 

Языкознание

Лингвистические представления органически входят в мировоззрение П.А.Флоренского: его учение о языке пронизано онтологическими и гносеологическими интуициями. Философия языка изложена П.А.Флоренским в исследованиях «Мысль и язык», «Имена», «Общечеловеческие корни идеализма», которые входят в состав общемировоззренческого труда «У водоразделов мысли», готовившегося к печати в начале 1920-х годов.

Хотя свою философию языка П.А.Флоренский связывает с В.Гумбольдтом, основоположником языкознания новейшего времени, взгляды его на язык — как по отношению к Гумбольдту, так и в ряду ведущих лингвистов — самостоятельны и оригинальны. Прежде всего, языкознание для П.А.Флоренского есть один из аспектов онтологии. Реальность и язык связаны существенно, а не условно-субъективно, случайно. У бытия два модуса: оно обращено вовнутрь, сосредоточено и укоренено в своей глубине, но оно и являет себя энергетически вовне. Имена и слова суть носители энергии бытия; они не что иное как само бытие в его откровении человеку, а потому они — символы бытия. Словно полемизируя с основной тенденцией европейского языкознания, П.А.Флоренский пишет: «Назвать — это вовсе не значит условиться по поводу данного восприятия произносить некоторый произвольно избранный звук, но, “примыкая, — по изречению Вильгельма Гумбольдта, — своею мыслию к мысли общечеловеческой”, дать слово, в котором общечеловеческая мысль, обратно, усмотрела бы законную, т.е. внутренне-обязательную для себя, связь внешнего выражения и внутреннего содержания, или, иначе говоря, признало бы в новом имени — символ» («Термин»). Интуиции П.А.Флоренского о природе слова и языка именно своей направленностию на реальность выводят его концепцию из общего ряда лингвистических теорий.

Под влиянием кантианства общепринятым к XX в. стало представление о слове как о произвольном, случайном звуковом знаке вещи. Более того: пропадал интерес даже к самим этим знакам, и для структуралистов 1930-х годов предметом языкознания стали одни отношения между ними в системе языка. Язык полностью утратил свою субстанциональность, став призрачной системой отношений или исчезнув в неуловимой мгновенности речи. И в этих условиях победы субъективизма и описательности в языкознании П.А.Флоренский, руководствуясь глубинным чувством Истины, писал: «Слово — человеческая энергия, и рода человеческого, и отдельного лица, — открывающаяся чрез лицо энергия человечества. Но предметом слова или его содержанием в точном значении нельзя признавать самую эту энергию; слово как деятельность познания выводит ум за пределы субъективности и соприкасается с миром, что по ту сторону наших собственных психических состояний. Будучи психофизиологическим, слово не дымом разлетается в мире, но сводит нас лицом к лицу с реальностью и, следовательно, прикасаясь к своему предмету, оно столь же может быть относимо к его, предмета, откровению в нас, как и нас — ему и пред ним» («Имеславие как философская предпосылка»).

Эта символичность слова, глубинная соотнесенность его, во-первых, с реальностью, а во-вторых, с общечеловеческим сознанием, есть утверждение и о познавательной функции языка. В учении П.А.Флоренского о слове присутствуют онтология и гносеология. Познание переживается им как брак бытия познающего с бытием познаваемым, как взаимодействие их энергий; познание есть наименование, так что слово — это «плод общения познающего духа и познаваемого мира» («Имеславие как философская предпосылка»). В слове может преобладать или субъект познания, или же само познаваемое бытие; перевес первого, преобладание прагматического начала в познании, приводит к именам нарицательным; любовь же к познаваемой реальности, иначе говоря, переживание ее в личностном аспекте, создает имена собственные. В концепции собственных (по преимуществу человеческих) имен учение П.А.Флоренского о слове достигает предельной онтологичности. Опираясь на непосредственные общечеловеческие представления, философ указывает на глубинную связь имени и его носителя; «Имя — лицо, личность, а то или другое имя — личность того иди другого типического склада. Не только сказочному герою, но и действительному человеку, его имя не то предвещает, не то приносит его характер, его душевные и телесные черты в его судьбу» («Имена»). Мысль П.А.Флоренского о неслучайности словесных форм, об обусловленности их именуемой реальностью в учении об именах проведена особенно последовательно, а, кроме того, убедительно проиллюстрирована: целый ряд имен соотнесен с художественно очерченными типами душевной организации.

Поскольку язык выражает познавательное отношение к миру, он антиномичен. В языке скрыта антиномия самого познания, воздвигающего устойчивые мыслительные символические построения — но никогда не удовлетворяющегося ими. Этой антиномии соответствуют противоположные принципы, с одной стороны, науки, консервативной по природе, а с другой — текучей, в силу диалектического метода, философии. Но так как и наука, и философия суть язык, то и в самом языке присутствует та же антиномия. Язык есть устойчивая система и одновременно — живая деятельность духа. Это напряженное двуединство — условие бытия языка, условие осуществления языком своих целей. Сглаживание антиномии, перевес в ней одной стороны за счет другой разрушает язык; под этим углом зрения П.А.Флоренский обосновывает несостоятельность попыток создания искусственных языков («Антиномия языка»).

Строение слова трихотомично и подобно строению тела организма: к внешней форме относится фонема (звук — психофизиологический костяк, сдерживающий тело и дающий ему форму) и морфема (грамматическая форма — общее понятие, коренное значение слова, ткани, несущее в себе жизнь), к внутренней форме относится семема (сиюминутное значение слова душа) («Строение слова»).

Символичность слова как явление смысла проходит по пути отождествления его с явлением (магичность слова) и со смыслом (мистичность слова). «Рассмотреть, в чем магичность слова — это значит понять, как именно и почему словом мы можем воздействовать на мир. Рассмотреть, как именно и почему слово мистично, это значит уяснить себе, каков смысл учения, по которому слово есть знаменуемая им реальность» («Магичность слова»). Магичность и мистичность слова должны быть рассматриваемы как антипомия явления и смысла.
П.А.Флоренский употребляет термин «магия» предельно широко, подразумевая под ним возможность взаимодействия живых существ.

Слово — живое вещество, исходящее от человека, живая природа — вступает в общение с другим живым существом — человеком. Такое понимание исходит из представления о соответствии внутреннего и внешнего в слове, о сращенности смысла и звука, и родственно уже не столько Гумбольдту с его скрытым кантианством, сколько идеям «Кратила» Платона. «Слово с усиленною властью действует на душевную жизнь, сперва того — кто это слово высказывает, а, затем, возбужденною в говорящем от соприкосновения со словом и в слове — от прикосновения к душе, энергией — и на тот объект, куда произносимое слово направлено» («Магичность слова»). Мистичность слова в наибольшей степени раскрывается в молитве, когда слово соединяет человека с Богом-Словом. Учение П.А.Флоренского о языке обладает всеохватывающей полнотой: язык рассмотрен со всех сторон, как некое объемное целое.

 

Учебно-педагогическая деятельность

Темы пробных лекций, прочитанных П.А.Флоренским 11 сентября 1908 г. — «Общечеловеческие корни идеализма» и «Космологические антиномии И.Канта», — стали центральными в преподавании истории философии в Московской Духовной Академии. С именами Платона и Канта П.А.Флоренский связывал не только определенные хронологические эпохи в истории философии, но основные водоразделы мысли противоположных типов мировоззрения. За время преподавания в МДА (1908–1921) П.А.Флоренский создал ряд оригинальных курсов по истории античной философии, кантовской проблематике, философии культа и культуры, лишь некоторые разделы которых были опубликованы при жизни. Оценивая вклад П.А.Флоренского в изучение платонизма, А.Ф.Лосев писал, что Флоренский «дал концепцию платонизма, по глубине и тонкости превосходящую все, что когда-нибудь я читал о Платоне ... Его имя должно быть названо наряду с теми пятью-шестью именами, которые знаменуют собой основные этапы понимания платонизма во всемирной истории философии вообще ...

Символически-магическая природа мифа — вот то подлинно новое, почти небывалое, что Флоренский вносит в мировую сокровищницу различных историко-философских учений, старающихся проникнуть в тайны платонизма. Замечу, кроме того, что взгляды Флоренского на Платона развивались вне всякой зависимости от каких бы то ни было учений о Платоне на Западе» (А.Ф.Лосев. Очерки античного символизма и мифологии. М., 1930, с. 680).

Значение курсов лекций П.А.Флоренского в МДА определяется не только их внутренним единством, оригинальностью построения, точностью наблюдений, оценок и уникальным по богатству фактическим материалом, но и тем, что он выявлял зависимость философских представлений религиозного культа и их взаимосвязь.

Отец Павел был исключительным лектором, не читающим, а обсуждающим вместе со слушателями самые острые и нерешенные вопросы. Это было попыткой познать Истину так, как она дается в жизни: через собеседование, в содружестве, путем сопряжения двух сторон, учителя и учеников. «Лекция должна не научить тому или другому кругу фактов, обобщений или теорий, а приучать к работе, создавать вкус к научности, давать “затравку”, дрожжи интеллектуальной деятельности», — писал П.А.Флоренский. Кандидатские сочинения, на которые П.А.Флоренский давал отзывы, выделяются разносторонностью. Среди них работы по античному культу и истории монашества, по гносеологии и социальным проблемам, по мистическим и оккультным движениям и народному мировоззрению, по истории преподавания математики в духовных учебных заведениях России и по истории русской литературы и философии.

«Ценность высшей школы вообще, а Академии в особенности, — писал отец Павел, — я вижу не в технической пользе обучения, а в возможности установить особую духовную и культурную среду, которая бы настолько могуче действовала бы на находящихся в ней как профессоров, так и студентов, что их духовные и культурные силы, получая тысячи невидимых толчков, сами собою развертывались бы, вырастали и приносили плоды».

Учебно-педагогическая деятельность была одним из призваний П.А.Флоренского. Об этом свидетельствует и то, что он преподавал фактически все годы после завершения образования: в Сергиево-Посадской женской гимназии — математику и космографию (1908–1909), в Сергиевском институте народного образования — математику, астрономию, историю материальной культуры (1919), в Московском историко-художественном институте музееведения — историю и философию искусств (фрагментарно? –1920), в Высших художественно-технических мастерских — теорию искусств (см.: об этом в разделе «Искусствоведение и музейное дело») (1921–1923), в Московском высшем техническом училище — физику (конец 1920-х гг.) в Московском университете — курс ферросплавов (нач. 1930-х гг.), во Всесоюзном электротехническом институте — электротехническое материаловедение (ок. 1932 г.), а, будучи в заключении в Сковородинском и Соловецком лагерях, читал лекции по мерзлотоведению, математике, химии и технологии добычи йода и агар-агара из морских водорослей (1933–1937 гг.).

В 1937 г. П.А.Флоренский так определил свой вклад в изучение философии и истории философии, выразившийся в значительной степени через педагогическую деятельность. «1. Культовые корни начатков философии. 2. Культовая и художественная основа категорий. 3. Антиномии рассудка. 4. Историко-филолого-лингвистическое изучение терминологии. 5. Материальные основы антроподицеи. 6. Реальность пространства и времени» (из письма 13 мая 1937 г.).

 

Редакционно-издательская деятельность и переводы

В 1912–1917 гг. священник Павел Флоренский возглавил журнал Московской Духовной Академии «Богословский вестник». Программное направление «Богословского вестника» — воцерковить науку — было заявлено в первом же номере под его редакторством. «Орган высшей Церковной школы, “Богословский вестник” самым положением своим призывается к неуклонному служению, методами и орудиями науки, интересам Святой Церкви. Раскрывать нетленные сокровища Сокровищницы Истины и углублять понимание их в современном сознании, уяснять вечное и непреходящее значение церковности, показывать, что она есть не только момент и факт истории, но и непреложное условие вечной жизни — такова прямая положительная задача этого служения Церкви. Но положительная задача неизбежно связывается с задачею отрицательной, — с борьбою против расхищения духовного состояния Церкви, с расчисткою церковных владений от всех чуждых природе ее сил, покушающихся на ее собственность и на самое ее существование».

Сохраняя церковность и традиционную академичность, журнал публиковал много материалов по общекультурным вопросам. В нем органично находили свое место статьи богословского, философского, церковно-исторического, историко-религиозного, общественного и даже математического характера. Это, несомненно, было возможно лишь при уникальной энциклопедичности, широте взглядов и глубоком знании предметов самого редактора.

Как редактор «Богословского вестника» священник Павел Флоренский организовал в нем целый ряд архивных публикаций на богословские, церковно-общественные и исторические темы. Большая часть публикаций в настоящее время может рассматриваться как первоисточник, а тщательность, с какой они выполнены, и сопроводительный научный аппарат ставят «Богословский вестник» в рад лучших археографических журналов.

Переводы П.А.Флоренского отражают его творческие интересы и являются подготовительными материалами к собственным трудам.

 

Искусствоведение и музейное дело

Все творчество П.А.Флоренского пронизано мыслью о «верховенстве красоты». Явления природы, условия повседневной жизни, произведения деятельности духовной и вещественной — все пронизано силой красоты существующей «нисколько не менее реально, нежели сила тяжести». Предельными возможностями для выражения красоты наделяется искусство, «открывающее вид на безусловное» и делающее самого «человека безусловным». Художественные образы составляют «священное ограждение вещей и вообще жизни от приражения злых сил», являются источником «крепости и жизненности ... средством освящающим и очищающим». П.А.Флоренский верил в возможность «райской цельности творчества» в любую эпоху и связывал ее с доступной человеку духовной гармонией, что живет в глубинах личности, раскрываясь в нас памятью о детстве, ревностным исполнением сыновьего долга перед матерью-природой, своим родом и народом, своей землей и небесной Родиной.

П.А.Флоренский с детства и до конца жизни соприкасался с художественной средой. Три его сестры — Елизавета, Ольга и Раиса стали художницами. Учась в Московском университете, П.А.Флоренский неоднократно посещал Третьяковскую галерею, Румянцевский музей. В зрелые годы он общался как с художниками русского национального направления (М.Нестеров, М.Боскин, Вл.Комаровский), так и с художниками и теоретиками нового искусства (В.Кандинский, А.А.Веснин, А.С.Попова, В.Е.Татлин), вел в Музее изобразительных искусств беседы с группой искусствоведов и любителей искусств.

Даже в Соловецком лагере среди немногих узников, с которыми соприкасался отец Павел, были художники — Н.Пакшин, Д.Иванов.
Сознательное воцерковление, учеба и преподавание в Московской Духовной Академии и принятие духовного сана открыли перед отцом Павлом полноту художественных и духовных богатств Православной Церкви. Введение их в общекультурное достояние, осознание самоценности и своеобразия средневекового церковного искусства стало важнейшей темой искусствоведческой мысли П.А.Флоренского.
В 1918–1920 гг. П.А.Флоренский являлся ученым секретарем Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры и хранителем ризницы Лавры. Он участвовал в приемке и описании икон, панагий, предметов из серебра, подготовил обобщающие исследования «Опись панагий Троице-Сергиевой Лавры XII–XIX вв.» (1923 г.) и совместно с Ю.А.Олсуфьевым «Амвросий, Троицкий резчик XV в.» и целый ряд докладов по частным вопросам. Благодаря деятельности Комиссии было описано огромное историко-художественное богатство Лавры и спасены от уничтожения церковные святыни и уникальный памятник русской культуры.

П.А.Флоренский одним из первых в мировой практике развивал идею «живого музея», обосновывая необходимость сохранения каждого предмета в той среде и связях, при которых он возникает и живет. Отстаивая идею «живого музея», отец Павел считал необходимым для Церкви и для духовной культуры России сохранить именно как действующие монастыри Троице-Сергиеву Лавру и Оптину пустынь, а также и Абрамцево как музей, но при живой носительнице «идеи Абрамцева» — А.С.Мамонтовой.

В эти годы были задуманы и написаны основные иконоведческие труды П.А.Флоренского: «Обратная перспектива» (1919), «Иконостас» (1921), «Моленные иконы преподобного Сергия» (1918).

П.А.Флоренский указывал на ущербность линейной перспективы как художественного метода изображения пространства и ввел понятие «обратной перспективы», имеющей особое значение в иконописи. Он считал, что икона, по своей задаче, по своим изобразительным приемам, по своей технологии, по своим источникам, по отношению к ее создателю-живописцу — есть явление мира Горнего и святыня, а в области культурно-исторической — вершина изобразительного искусства.

В 1920-е годы творчество П.А.Флоренского соприкасалось с литературно-художественным объединением «Маковец», задачу которого он видел в том, чтобы быть «средоточной возвышенностью русской культуры», культивировать «сознание необходимости праведного отношения к жизни, желание и решение пробиваться к реальности».

В 1921 г. П.А.Флоренский начал преподавательскую деятельность в Высших художественно-технических мастерских (Вхутемас). Среди его друзей — художники В.А.Фаворский, П.Я.Павлинов, Н.Я.Симонович-Ефимова, скульпторы А.С.Голубкина, И.С.Ефимов. В 1921–1923 гг. П.А.Флоренский создал оригинальный курс, а затем в 1924–1925 гг. монографию. «Анализ пространственности и времени в художественно-изобразительных произведениях» и прилегающие к ней работы «Закон иллюзий» (1925), «Значение пространственности» (1925), «Абсолютность пространственности» (1925–1926).

В период зарождения и расцвета различных разрушительных течений (футуризма, авангардизма, конструктивизма, техницизма) П.А.Флоренский отстаивал ценность и значимость общечеловеческих форм культуры, наполненных духовным смыслом. Деятель культуры, учил П.А.Флоренский, призван раскрыть существующую духовную реальность. Другой взгляд, согласно которому художник и вообще деятель культуры сам организует что хочет и как хочет, субъективный и иллюзионистический взгляд на искусство и на культуру, в конечном итоге ведет к обессмысливанию и разрушению культуры и человека. Работая в 1923 г. над «Словарем символов», П.А.Флоренский на конкретном материале показывал, что именно устойчивость и общезначимость мировой символики дает ей возможность выразить богатство и разнообразие, вплоть до противоположности, бытия.

В 1937 г. П.А.Флоренекий так определил свой вклад в искусствоведение: «1. Методика описания и датировка предметов древнерусского искусства (резьба, ювелирные изделия, живопись). 2. Пространственность в художественных произведениях, особенно изобразительного искусства» (из письма 13 мая 1937 г.).

 

Литературное творчество

Вступление П.А.Флоренского в литературный мир произошло в годы учебы в Московском университете. Он подружился с поэтом А.Белым (сын проф. Н.В.Бугаева), а через него познакомился с литературно-символисткими кругами (В.Я.Брюсов, К.Д.Бальмонт, Д.С.Мережковский, З.Н.Гиппиус, А.А.Блок, позднее Вяч.Иванов). Символизм привлекал П.А.Флоренского творческим выходом из бездушного позитивизма и рационализма. Но почти сразу же обнаружились глубокие личные и идейные расхождения П.А.Флоренского с большинством из символистов. В символистах его отталкивала всеядность, неопределенность и ложность духовных основ. Изданный сборник стихов П.А.Флоренского «В вечной лазури» (1907) — образец символистской поэзии, содержанием которой является духовный мир и его переживание. Разделы более полного сборника стихов «Ступени», оставшегося неизданным при жизни, отражают духовное развитие П.А.Флоренского (название разделов: «Без Бога», «Идеализм», «Апокалиптика», «Православие»). П.А.Флоренскому принадлежат также поэмы «Белый камень» (1904–1905), «Святой Владимир» (1904–1905) и «Оро» (1934–1937), философские стихи о природе и различные подражания народным частушкам и шуточным стихам.

В 1916–1925 гг. П.А.Флоренский написал автобиографические воспоминания «Детям моим». Воспоминания охватывают почти без пропусков период жизни П.А.Флоренского от его рождения (1882) до поступления в Московский университет (1900). Это образец высокохудожественной автобиографический прозы, в которой П.А.Флоренский раскрывается не только как писатель, но и как исследователь детской души, психолог и педагог. «Воспоминания» содержат богатейший материал для исследования жизни и творчества П.А.Флоренского.

К литературному творчеству П.А.Флоренского, несомненно, относятся и некоторые его работы в области философии и богословия: «Соль земли...» (1908), проповеди, «Столп и утверждение Истины» (1914), «Философия культа» (1918–1922), «Имена» (1923–1925); в области искусствоведения: «Троице-Сергиева Лавра и Россия» (1919), «Иконостас» (1921), «О кукольном театре» (1925), а также письма к родным и близким знакомым. И композиционно, и стилистически сочинения, письма и даже некоторые документальные материалы П.А.Флоренского выдерживают уровень профессиональной литературы.

На литературную жизнь 1910–1920-х гг. оказали влияние литературоведческие труды П.А.Флоренского (рецензии на поэмы А.Л.Миропольского «Лестница» и А.Белого «Северная симфония» — 1904), исследования («Гамлет» — 1905, и «Антоний романа и Антоний предания» — 1906), его интерес к народному творчеству («Собрание частушек Костромской губернии Нерехтского уезда» — 1909) и литургической поэзии («Молитва Симеона Нового Богослова к Духу Святому» — 1907, «Плач Богоматери» — 1907), теоретические труды по философии языка (см. раздел «Языкознание»). Философские идеи П.А.Флоренского также оказали влияние на некоторых писателей (М.Волошин, В.Хлебников, Е.Замятин, М.Булгаков, М.Пришвин).

Особые отношения связывали отца Павла с В.В.Розановым, для которого он стал не только почитателем его литературного таланта и подчас суровым критиком, но и духовником. Именно благодаря отцу Павла В.В.Розанов перед смертью покаялся в богохульстве и умер, примирившись с Церковью.

 

Естествознание и техника

Первые шаги естественнонаучных исследований были сделаны П.А.Флоренским в детские и юношеские годы. Сохранились тетради П.А.Флоренского той поры, содержащие тщательные описания исследований природных явлений, а также рефераты научной литературы.
В Московском университете (1900–1904) П.А.Флоренский углубил свои познания, слушая курсы лекций по механике (Н.Е.Жуковский), физике (П.Н.Лебедев), органической химии (А.И.Каблуков). Это знания явились фундаментом его научно-технической деятельности в 1920–1930-е гг.

Работая в 1921–1933 гг. в Государственном экспериментальном электротехническом институте (ГЭЭИ, с 1927 г. Всесоюзный электротехнический институт — ВЭИ) П.А.Флоренский организовал первый в СССР отдел материаловедения, в котором изучались диэлектрики (карболит, базальт, слюда и др.). Исследовательские интересы П.А.Флоренского направлялись в основном на поиски новых материалов, необходимых для передачи электроэнергии на большие расстояния. Решение этой задачи было жизненно необходимо для подъема промышленности в стране. Особое внимание П.А.Флоренский уделял тому, чтобы новые материалы изготовлялись из отечественного сырья. Это давало экономию и ликвидировало зависимость от внешнего рынка. Из научных работ Флоренского в области электротехники наибольшего внимания заслуживает труд «Диэлектрики и их техническое применение» (М., 1924), представлявший собой единственную на русском языке систематизацию новейших для того времени теорий и взглядов, касающихся изоляционных материалов. В этом труде П.А.Флоренский указывает, в частности, на то, что с развитием электротехники полупроводники с параметрами, зависящими от интенсивности поля, могут найти себе весьма широкое применение. В 1927–1934 гг. П.А.Флоренский — автор 127 статей «Технической энциклопедии» и редактор отдела материаловедения.

В соответствии с планом комиссии ГОЭЛРО и строительством Шатурской ГЭС П.А.Флоренский разработал метод моделирования полей, который теперь получил чрезвычайно широкое и многообразное применение. П.А.Флоренский одним из первых вел пропаганду внедрения синтетических пластмасс.

Но кроме конкретных изобретений П.А.Флоренскому принадлежит целый ряд эвристический идей, которые позволяют по-новому взглянуть на целые области естествознания и техники.

Еще в 1919–1933 гг. П.А.Флоренский описывал сконструированный им «новый математический прибор», явившийся прототипом современных аналоговых вычислительных машин. В статье 1925 г. «Законы мировой энергии» П.А.Флоренский указывал, что будущее энергетики не должно быть связано исключительно с использованием электроэнергии. «Прямое использование солнечной теплоты и солнечного света должно быть предметом дальнейших усовершенствований энергетического хозяйства».

Уже тогда П.А.Флоренский не только описывал «внутреннюю энергию атомов, выделяющуюся при распадении атомов на электроны», но и ставил вопрос о таких источниках энергии (энергия движения Луны и Земли, внутренняя теплота Земли, энергия пространства), которые еще не осмыслены даже современной наукой.

П.А.Флоренский полагал, что физика будущего, уйдя от отвлеченности, должна создавать конкретные образы, следуя гете-фарадеевскому миропониманию. Так, в письме к В.И.Вернадскому в 1929 г. П.А.Флоренский ввел понятие пневматосферы — особой сферы стойких вещественных образований, проработанных духом. Признание существования на биосфере особой части вещества, вовлеченной в круговорот духовной культуры придает культуро-охранительной деятельности планетарный смысл.

Во время заключения в восточно-сибирском лагере «Свободный» П.А.Флоренский работал на Сковородинской опытной мерзлотной станции (1934). Его исследования здесь заложили основы новой научной дисциплины — мерзлотоведения. Только по цензурным соображениям в капитальном исследовании: Н.Н.Быков, П.Н.Каптерев. Мерзлота и строительство на ней (М., 1940) — не было указано авторство П.А.Флоренского.

Исследования П.А.Флоренского на Сковородинской опытной мерзлотной станции впоследствии стали основой строительства в Восточной Сибири, осуществленного в 1950–1970 гг.

Находясь в последние годы жизни в Соловецком лагере (1934–1937), П.А.Флоренский разработал основы еще одной новой дисциплины — водорослеведения и стал организатором завода йодной промышленности. В письмах к семье он указывал на совершенно исключительную роль йода для здоровья организма и давал советы о его приеме совместно с молоком. Чрез 60 лет завод экопитания «Диод» начал выпускать биологически активную добавку к пище «Йод-актив» — йод, встроенный в молекулу молочного белка.

В 1937 г. П.А.Флоренский так определял свой вклад в электротехнику и в естествознание: «1. Изучение электрических полей. 2. Методика изучения электрических материалов — основание электроматериаловедения. 3. Значение структур электроматериалов. 4. Пропаганда синтетических смол. 5. Использование различных отходов для пластмасс. 6. Пропаганда и разработка элементов воздушной деполяризации. 7. Классификация и стандартизация материалов, элементов и пр. 8. Изучение углистых минералов как одной группы. 9. Изучение ряда пород горных. 10. Систематическое изучение слюды и открытие ее структуры. 11. Изучение почв и грунтов. И т.д.

Раздельно стоят: физика мерзлоты, использование водорослей» (из письма 13 мая 1937 г.).