Филарет, митрополит Минский и Слуцкий, Патриарший экзарх всея Беларуси, Председатель редколлегии «Богословских трудов»

Священник Павел Флоренский и его творческое наследие

Вспоминаю, как в 2006 году ко мне, председателю Богословской Синодальной комиссии, впервые обратились в связи с предстоящим проведением Года священника Павла Флоренского. Тогда я ответил: «Это будет для нас большим экзаменом». В то время я не вкладывал в эти слова бо́льшего смысла, чем понимание того, какие трудности могут возникнуть при столкновении в этом контексте различных точек зрения, человеческих характеров, ученых амбиций да и целых областей знания, обыкновенно не пересекающихся друг с другом в прямом диалоге.

Ныне к осознанию всего этого присоединился еще и другой смысл: не мы, а отец Павел является нашим экзаменатором; он — наш профессор, а мы — его ученики.
Начну с личных воспоминаний. Когда я был ректором Московской Духовной Академии, мы решили отметить 25-летие со дня кончины отца Павла Флоренского — 15 декабря 1943 года (такова тогда была официальная дата его кончины). Естественно, возникали опасения: а можно ли? а что скажут представители власти? (ведь все понимали, что кончина отца Павла была мученической). Потом мы как-то стряхнули с себя оцепенение и сказали себе: «Это же наша история — чего же нам бояться и скрывать?»

Разумеется, в стенах Академии тогда было невозможно открыто говорить о лагерях, о расстрелах... Но в день памяти отца Павла была общеакадемическая торжественная Литургия, панихида, особое слово на проповеди. А 6 марта 1969 года состоялся торжественный акт, на котором профессор Михаил Агафангелович Старокадомский сделал доклад, посвященный творчеству священника Павла Флоренского 1. Сейчас не помню точно, но предполагаю, что разница во времени между днем поминовения и актовым днем определялась именно тем, что богослужебный строй Академии шел своим чередом, а мероприятия общественные, хотя и были закрытыми, но все равно требовали согласования.

Два положительных обстоятельства существенно повлияли на восприятие творчества и личности отца Павла представителями моего поколения. Во-первых, в 1950 – 1960-е годы в корпорацию МДА входили преподаватели и профессора, которые или учились у него, как, например, ректор протоиерей Константин Ружицкий (18881964), профессор протоиерей Иоанн Козлов (18871971), библиотекарь Владимир Македонович Волков (18941987), сотрудник Сергей Алексеевич Волков 2 (18991965) , или общались с ним в 1920-е годы, как архиепископ Сергий (Голубцов. 1906-1982). К тому же Академию посещали друзья отца Павла, и в их числе — неподражаемая Мария Вениаминовна Юдина (18991970), пианистка мирового уровня, «полуюродивая, полумонахиня», бесстрашная проповедница Евангелия, осаждавшая меня просьбами и требованиями принять ее в Академию. Их лекции и рассказы, оценки и замечания, да и сам нравственный облик этих людей, сформировавшихся под влиянием отца Павла,— все это существенно восполняло наше ученическое прочтение его тогда малодоступных для широкой публики сочинений. Впрочем, нам, студентам и наставникам Московской Духовной Академии, они были доступны. И это было связано со вторым из упомянутых выше обстоятельств: тесную связь с Академией поддерживала вдова отца Павла — Анна Михайловна Флоренская (1889 - 1973). Именно она передала в академическую библиотеку собрание изданных работ отца Павла. Она была желанным и почетным гостем наших академических актов и вечеров, смиренной прихожанкой Покровского храма. Ее характерными чертами были мягкость, доброта, бодрость духа, редкая способность никого не осуждать и не роптать.

Происходя из крестьянского рода, она отличалась исключительной тактичностью, простотой и естественностью в обращении с людьми самого разного положения. И еще она обладала особой — да будет позволено употребить это слово в общепринятом, а не во «флоренском» понимании — интеллигентностью. Беседа с ней всегда доставляла истинную духовную радость. Я бы сказал, что Анна Михайловна имела духовную мудрость и делилась ею с нами. Она была для нас живой связью с мученическим поколением.

Отношение к Анне Михайловне вполне естественно и справедливо переносилось и на ее супруга, отца Павла, — тем более что она много рассказывала о нем и в ней самой светился его облик. Так мы полюбили отца Павла Флоренского. Любовь к нему помогала нам бережно и объективно подходить к его наследию. Мы спорили и друг с другом, и с ним самим, но совершенно не в том тоне и контексте, как это стало встречаться в некоторых статьях конца 1980-х и в 1990-е годы.
Освоить наследие Флоренского, действительно, нелегко, ибо по своим природным дарованиям, по многообразию научных интересов он был личностью, не имеющей себе равных, — недаром его называли русским Леонардо да Винчи. Нужно затратить много труда, чтобы понять его богословские взгляды, но жалеть усилий здесь не следует — к этому нас призывает долг памяти перед нашим выдающимся соотечественником, к этому призывает нас Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, отмечая, что жизненный подвиг ученого и мыслителя является «поучительным примером верного служения Церкви и Отечеству, залогом возможности и необходимости добрых отношений между наукой церковной и светской, залогом согласия веры и разума».

Сама проблематика исследований отца Павла является чрезвычайно востребованной в наше время и распространяется на весьма разнообразные области человеческой мысли, слова и дела. В богословии это тема теодицеи и антроподицеи, учение о Церкви, понятие о Таинствах как об основе жизни, размышления о Евхаристии, христианская апологетика. В области философии речь идет о соотношении веры и разума, науки и религии, о культовых корнях начал философии, о типологии мировоззрений. здесь же учение о мире как целом, о взаимоподобии микрокосма и макрокосма, о пневматосфере, а также о символичности и антиномичности мышления. В сфере искусствознания предметами его исследований являются пространство и время в изобразительном искусстве, значение храмового действа как синтеза искусств, икона и иконописание. В культурологии внимание отца Павла распространялось на изучении возрожденческого и средневекового типов культур, на исследование взаимосвязи религиозного культа и культуры.

Хотелось бы обратить особое внимание на то, что при изучении многообразного творчества священника Павла Флоренского мы должны руководствоваться такими критериями, как церковность, историчность и объективность. Стремление к всесторонней оценке наследия отца Павла, конечно, включает в себя и критику его взглядов. Важно лишь, чтобы эта критика была культурной и обоснованной. К сожалению, в последние годы стала проявлять себя и другая тенденция, о которой один из историков русской философии пишет: «Отец Павел относится к числу самых почитаемых русских философов, хотя имели место попытки его идейно дискредитировать, а то и морально уничтожить» 3 . Причины этого явления еще предстоит исследовать. Тут сказалось и некритичное отношение к книге протоиерея Георгия Флоровского «Пути русского богословия» (книге замечательной, но, тем не менее, явно необъективной по отношению ко многим именам), и личные пристрастия и недоброжелательство авторов, лишенных живой нити Предания, и неофитство некоторых «адептов» Православия — последние, придя в Церковь с багажом западно-европейской философии, а то и оккультных течений, свои родимые пятна пытаются обнаружить прежде всего в других. Все это весьма прискорбно и недопустимо, ибо к богословию надо подходить с чистым умом и чистым сердцем. Отмечу, однако, что подобное отношение к отцу Павлу и его наследию никогда не разделялось ни Священноначалием, ни магистральной линией русской богословской науки.

Предваряя юбилейную публикацию материалов, связанных с именем Флоренского, хочу напомнить читателям, что именно «Богословские труды» открыли миру такие работы отца Павла, как «Иконостас» (№9, 1972), «Понятие Церкви в Священном Писании» (№12, 1974), «Философия культа» (№17, 1977), «Макрокосм и микрокосм» (№24, 1983), «Эмпирея и Эмпирия» (№27, 1986). К 100 летию со дня его рождения в «Богословских трудах» впервые был опубликован «Список печатных трудов священника Павла Флоренского» (№23, 1982) и наиболее полные на то время биографические данные. Первопроходцами здесь выступили митрополиты Волоколамский и Юрьевский Питирим (Нечаев. 1926–2003), Минский и Белорусский Антоний (Мельников. 1924–1986) и протоиерей Анатолий (впоследствии архимандрит Иннокентий) Просвирин (1940–1994).

Полагаю, мы должны быть особенно благодарны священнику и мыслителю отцу Павлу Флоренскому за то, что он проложил пути, ходить по которым нам суждено самим временем.


Точнее, вечер памяти, отчет о котором см.: «Журнал Московской Патриархии». 1969. №4. С. 26. в этом же номере впервые после полувекового перерыва была опубликована статья отца Павла: «Дух и плоть» (с. 72–77).

2 Автор книги: «Последние у Троицы. Воспоминания о Московской Духовной Академии (1917–1920)» (М, 1995), в которой целая глава посвящена П.А.Флоренскому.

3 Василенко Л.И. Введение в русскую религиозную философию. М., 2006. С. 242.