Ректор Московского государственного университета В.И.Садовничий

Выступление в Московском университете на открытии конференции, посвященной священнику Павлу Александровичу Флоренскому 18 апреля 2007 года

Глубокоуважаемый Владыка Евгений!

Высокие гости, коллеги и участники конференции!

Сегодня мы собрались, чтобы почтить память одного из величайших людей России. В этом году исполняется 125 лет со дня рождения и 70 лет со дня мученической кончины философа, ученого и богослова священника Павла Александровича Флоренского.
Так сложилось, что жизнь и творческий путь отца Павла Флоренского связаны с двумя старейшими российскими школами — Московским университетом и Московской Духовной Академией.

В 1904 году студент Павел Флоренский блестяще окончил математическое отделение физико-математического факультета Московского университета. Тогда же, чувствуя духовное призвание и отказавшись от научной карьеры, поступил в Московскую Духовную Академию. Через десять лет, став уже священником, будущий профессор Духовной Академии Павел Александрович Флоренский защитил богословскую диссертацию «Столп и утверждение Истины», ставшую важнейшей вехой в истории русской мысли.

Приход Флоренского в Московский университет был следствием юношеских увлечений наукой, а приход к священству стал результатом духовного переворота. Однако, обратившись к вере и священству, Флоренский никогда не оставлял научных занятий. На протяжении всего своего творческого пути он стремился к соединению науки и религии.

В студенческие годы Флоренский испытал серьезное влияние аритмологических идей профессора Московского университета Николая Васильевича Бугаева. Будучи создателем «эволюционной монадологии», московской философско-математической школы, именно Бугаев передал Флоренскому интерес к изучению разрывных функций. Но еще до знакомства с Бугаевым, в гимназические годы, Флоренского интересовала идея прерывности, которая, по его мнению, могла помочь преодолеть лапласовский детерминизм, дуализм тела и духа. В этой связи появился интерес и к теории множеств Георга Кантора. Уже в 1900–1903 годах П.А.Флоренский осознал важность достижений Кантора и вышел на тематику теории функций действительного переменного. Интересно, что лекции по этой проблематике стали читаться в Московском университете профессором Б.К.Млодзеевским только в 1900 году, в год поступления Флоренского в Московский университет. За четыре года пребывания в университете Флоренский сумел оставить след в отечественной математике. В 1902 году он организовал студенческий математический кружок, а в 1904 году опубликовал первую в России подробную статью о теории множеств Кантора.

В том же 1902 году была написана одна из интереснейших работ Флоренского «О расширении области конкретных величин в аналитической геометрии» (впоследствии §§1–7 работы «Мнимости в геометрии»), в которой студент Флоренский задумал математически доказать наличие духовного мира по ту сторону феноменального бытия. Он обращается к парадоксальной задаче — придать геометрическую интерпретацию мнимым величинам, чего ранее в математике не делалось. Следуя этой интерпретации, место на евклидовой плоскости, соотнесенное с мнимыми величинами, есть ее оборотная сторона. Самим обращением к подобной задаче Флоренский, еще в свою бытность студентом Московского университета, заявляет о том, что математика, и наука вообще, должна описывать не только осязаемые миры, но и миры незримые, неуловимые традиционным научным подходом. В 1922 году к работе 1902 года он добавит последний параграф и назовет ее «Мнимости в геометрии». Опираясь на геометрию Римана и физику Эйнштейна, Флоренский скажет о возможности космологического прорыва в горний мир, где, как оказывается, даже время течет в обратном направлении, поскольку движется навстречу нам, нашей земной реальности.

Эта парадоксальная работа оказала влияние на многих современников и последователей Флоренского — философов, ученых, писателей, среди которых А.Ф.Лосев, М.А.Булгаков, Ю.М.Лотман и другие, в том числе и те, кто присутствует сегодня в этом зале. По мнению ряда исследователей, работа «Мнимости в геометрии», возможно именно в силу своей парадоксальности, предвосхищает некоторые научные тенденции и открытия XX века. Интересно было бы сопоставить эту работу с работами блестящего физика Стивена Хокинга о природе времени. Сам Хокинг отмечал, что у человечества есть только два пути для того, чтобы заглянуть в будущее. А именно: наука и религия. Вера в правоту теории расширяющейся Вселенной и Большого Взрыва, по словам Хокинга, «не противоречит» вере в Бога-Творца, но указывает пределы времени, в течение которого Он должен был справиться со своей задачей.

Университет и Академия, наука и религия, их антиномическое взаимодействие, становятся символом творческого пути отца Павла Флоренского. По воспоминаниям современников, он являл собою поразительное зрелище, когда в 1920 е годы приходил в лабораторию ставить опыты по диэлектрикам в рясе священника. Полтора века назад под знаком той же антиномии — Академии и Университета — прошла жизнь другого великого русского человека, Михаила Васильевича Ломоносова. Сопоставив судьбы этих мыслителей, можно увидеть вещи, весьма символичные для русской культуры. Ломоносов, учившийся в Славяно-греко-латинской академии, мечтал о создании в России светской науки. Флоренский, не уступавший основателю Университета в энциклопедичности своих познаний, проделал обратный путь: из светской науки в религию, из Университета в Академию. Для Ломоносова Академия была началом пути, а основание Университета — логическим итогом. Для Флоренского именно Троице-Сергиева Лавра была местом, куда он стремился, где преподавал и служил.

Современник Флоренского европейский философ Э.Гуссерль сожалел о том, что наука, созданная европейским человечеством, отвечает на многие вопросы, но исключает самые «жгучие» — о смысле и бессмысленности человеческого бытия. В начале XX века, в эпоху грандиозной смены научных парадигм, Флоренский ставил перед собою совсем иные задачи, чем Ломоносов в эпоху Просвещения. Не наука как объективное знание, независимое от человека как внешнего наблюдателя, а наука как знание синтетическое, включающее человека как центр мироздания, средоточие всех его путей. «Человек есть сумма Мира, сокращенный конспект его», — писал Флоренский. Именно такую науку он запроектировал в своих работах. Многие неоконченные его проекты ждут своего продолжателя.

Вклад отца Павла Флоренского в русскую культуру поистине уникален. Своим словом и мыслью он помогает нам постигать и богатство православной традиции, и ее человеческую теплоту, и многовековую мудрость. Среди его читателей немало людей светского образования и культуры, думающих и стремящихся к Истине. Наследие этого великого человека показывает, как зыбка и подвижна граница между мудростью и наукой. В фундаментальной науке эпохальные прорывы, ее развитие практически всегда связаны со снятием тех или иных запретов на границы познания, отказа от тех или иных устоявшихся убеждений, в том числе и заблуждений.

Можно сказать, что наука постоянно подпитывается мудростью, включающей в себя и различные ненаучные формы знания. Лауреат Нобелевской премии в области химии Илья Пригожин писал: «Для древних природа была источником мудрости. Средневековая природа говорила о Боге. В новые времена природа стала настолько безответной, что Кант счел необходимым полностью разделить науку и мудрость, науку и истину. Этот раскол существует на протяжении двух последних столетий. Настала пора положить ему конец».

Сегодняшняя конференция, посвященная памяти священника Павла Флоренского, проводится в рамках установившегося доброго сотрудничества между Московским университетом и Московской духовной академией. Отец Павел Флоренский является, пожалуй, одной из главных фигур, нас объединяющих. Надеюсь, что подобное сотрудничество и подобные мероприятия принесут пользу обеим школам, помогут восполнить то, чего каждому из нас не хватает, соединить научность и духовность нашего образования.